November 30th, 2011

дети

(no subject)

Всё идут они пышной колонной,
живописцы, певцы, скрипачи,
сочинители, их миллионы,
не сумевших меня научить
ничему, кроме тихого мата
при знакомстве с их творческим сном.
Я наверное двинусь обратно,
чтоб не двинуться с ними умом
дети

(no subject)

Мечтали жить, надеясь тихо выжить,
считали своим долгом сохранить
подсвечник, шкаф, чернильницу и лыжи,
не оборвать традиций добрых нить,
чаёвничать, смотреть как зреют дети
и обсуждать любимое кино,
никем не стать, в семье гордиться этим,
речь начинать с "я помню, как давно..."
Уют, плита, известные болезни,
машина, место службы, гастроном...
Что может быть для ужаса полезней,
чем счастье за обеденным столом.
дети

(no subject)

Не двигаться, расплавиться, пролиться
под музыку... Услышать как поют
собаки, как над ними лают птицы,
как солнце накаляет простыню
бетонного, расчерченного плаца,
где век стоять, пока не грянет гром.
Нарушить построенье, разбежаться
по клеткам, и от всех забыться сном
бессонным. Фиолетовые ели.
Не жизнь, а переплавка твёрдых тел.
И всякое движение бесцельно,
и местонахождение - нигде.
дети

(no subject)

мы живём в очень опасном мире
мы плохо приспособлены к жизни в нём
прошу вас будьте осторожны
только любовь
только любовь
дети

(no subject)

И ночь, и день, и вечер - маскарад
унылого, постылого, простого,
счастливого... о счастье говорят
как правило в концлагерной столовой.
Я думаю. Я скатываюсь вниз.
Вокруг меня надменные Орфеи.
И я, анахорет-евангелист
пишу в Сети знакомому еврею:
ты знаешь, Постум... чёрт меня возьми!
Всё главное рассказано другими.
Ещё... Мы называемся людьми,
мы живы, мы умны, мы скоро сгинем,
останется тягучая как сыр
бесчисленная очередь потомков,
чужих детей, нагуливавших жир
и разум в наших нравственных потёмках,
останется на Лиговском трамвай,
пивная у Казанского собора,
здесь хочется сказать вульгарно "рай",
куда отвозят ангелы на "скорой",
и к лучшему, всё к лучшему, взойдёт
в квартире каждой кухонное солнце,
и будет счастья день тянуться год,
но нас с тобою это не коснётся.
дети

(no subject)

про стишки
когда пишу мне кажется - пиздец какой я
когда перечитываю - хуйня хуйнёй
дети

(no subject)

Когда вы очнётесь в последнем припадке
- а это со всяким случится, увы –
желаю агонии быть с вами краткой,
как вспышка в безбрежье космической тьмы.

Утешьтесь, вам было о чём сокрушаться:
пылали, играли, страдали, росли…
Шутили, как жалкие шутят паяцы,
вздыхали, вдыхая дыханье весны.

И мрак наслаждений, и свежесть свободы –
всё было… И сумерки в майском дыму…
Но ваши святые, но ваши уроды
ушли в никуда. Всё теперь одному.

Теперь – только вспышка. Ни веры, ни боли.
Последняя пляска тоски на зрачках.
Сползают, как простыни, прежние роли…
И тихо. И ночь. И ворчанье сверчка.
дети

(no subject)

сааааааамый первый осмысленный стишок я накропал
дома у этого чувака
(песня выше)
дети

(no subject)

миша красноштан такой был
к жизни достойно относился
нахуй, говорил, вам штаны модные если сами вы говно
дети

(no subject)

в москве нехуй делать
в туле нехуй делать
в самаре нехуй делать
в мире нехуй делать
только бороться за выживание
дети

(no subject)

Огни догорают, огни догорают,
разбавлен из лужи рассвета коньяк.
Железной рукою прописан орнамент
кордона, где сходится с небом земля.

У бога, наверное, взор наркомана –
размазан пейзаж, непроявлена суть.
В пустыне надежды бредут караваны
чужих миражей. Завершается путь.

И дни растекаются, мажут подметки,
целуют, как мертвые девки. Взасос,
ножом языка доставая до глотки,
сожженной углями проглоченных слез.

Фантомы крадущихся узников лета
по кафельным клеткам казенных руин
имеют, как смертники, право на вето
сочтенным на пальцах рассветам своим.

У бога, наверное, руки актрисы,
дрожащие перед премьерной игрой
собравшей судебный аншлаг антрепризы,
где будет острижен смущенный герой.

Огни догорают. Погасшие споры
разбили усмешками трещины губ.
Наверное, бог воскрешает майоров,
готовых сожрать человеческий труп.

Наверное, бог – учредитель конвоя
темницы, где мечется в сумерках свет,
где мается в форточке утро земное
в зарубках бессмысленно прожитых лет.
дети

(no subject)

И каждый день - январская суббота.
Темно в четыре. Арктика в окне.
Снег приминая, топчутся ост-готы
на остановке. Хочется и мне
куда-то ехать, чтоб не возвращаться
туда, где календарные года –
что сделают? – бессмысленно промчатся,
со мною, без меня ли, в никуда.
дети

(no subject)

А затем,
когда мир онемеет,
когда станет стеклом океан,
когда бог наши души расклеит
на заборе у Кассиопеи
и уставший, падет на диван
в бесконечности скрытой гостиной.
Взяв «Плейбой» и курнув анаши,
мы сбежим,
за щекою полтинник
придержав для возврата души
дети

(no subject)

молодость хороша тем что дохуя можно употребить
а старость тем что знаешь как употреблять
поэтому мы дохнем в средних годках